— Ладно, Гермес, — усмехнулся Ходжес, все-таки бывший в душе гуманистом. — Довольно с него. У нашего мальчика, похоже, обморок. Какая жалость, что я не смогу полюбоваться полной программой твоих внушений. Нервишки не те. Должно быть, будет презабавно.
Гермес, улыбаясь, появился из угла.
— Еще как презабавно. Думаю, когда он очнется, то заговорит. И подпишет любое признание. Он заставил Таню достать ему ключ под видом того, что интересуется циклотронами, наврал, что, мол, пишет книгу. Вы были правы, худого ради она никогда бы того не сделала. Да уж больно все было просто — ведь ключ валялся прямо под рукой. И повод милый. Шесть футов с лишним, новое авто, а как нищий студент из сказки — пишет книгу. Он сыграл на ее доверчивости.
— О'кей, Гермес, — проворчал Ходжес. — Будь по-твоему, она белее снега, я в этом уверен, такие девушки еще не рождались на нашей земле. А теперь лучше полезай-ка обратно в карман — похоже, Джонни начинает приходить в себя.
Был уже полдень, когда Ходжес оказался у двери камеры, где томился Браф. Биохимик поставил маленького бога на пол и улыбнулся.
— Все, Арлингтон, ты свободен, — сообщил он. — Извини, старик. Ты оказался здесь по моей вине, но я постарался исправить, что смог.
Браф, услышав голос профессора, поднял голову. Выражение его лица не предвещало ничего хорошего.
— Арррхг! — взревел он.
Но на лице Ходжеса по-прежнему сияла улыбка.
— Мы и этого ожидали. Но Гермес может подтвердить, я действительно искренне считал, что Антропоса украл ты. Мы только что доставили его туда, где ему следует быть и позаботились о том, чтобы мой подлец-племянник исчез из города. Если ты пообещаешь, что не станешь убивать меня, не бросишься душить, не зарежешь авторучкой, не отравишь газом, — охранник отопрет дверь.
— А как же моя репутация?
— Она осталась незапятнанной, — уверил его Гермес. Профессору Ходжесу удалось замять скандал. Сегодня воскресенье, поэтому ваше отсутствие в университете никого удивить не может.
Физик вышел из камеры и от наступившего чувства свободы широко расправил плечи. Гневное выражение уже исчезло с его лица и теперь он смотрел на Ходжеса с какой-то неуверенностью. Биохимик протянул ему руку.
— Я тут подумал, может ты сможешь помочь мне с Антропосом, — сказал он. — Знаешь, Арлингтон, если бы мы работали вместе, у нас вполне могло бы хоть что-нибудь получиться.
Браф неожиданно улыбнулся.
— А ведь ты, пожалуй, прав, Хайрам. Пойдем-ка, дружок, с тобой пообедаем, а тем временем Гермес расскажет мне, что случилось.
Гермес вздрогнул, когда рука подняла его с пола и сунула по обыкновению — в карман.
— А как насчет того, чтобы помочь мне вырасти? — пискнул он.
Но мужчины оживленно обсуждали совершенно иные проблемы. И все по науке. А по жизни? Жизни по? С этим-то как? Ждать, маленький бог. Думать о хорошем. О красивом. О Тане… О Тане — нет. Ну, к примеру, как было бы здорово высоченному и прекрасному богу посетить, к черту, эти Мальдивы. Изумрудная зелень гор, силуэтики сахарных лодок, лазурные волны, скаты, тунцы и мурены в коралловых зарослях, точно цветы. И каково оно будет без Тани?
Нет. Не годится без Тани. Так, значит с увеличением роста придется подождать.
Гермес сидел на краю ванны Антропоса и, болтая крошечными ножонками в крылатых сандаликах, обдумывал события последних двух дней. Жить в одном доме, дышать одним воздухом с Таней Браф! Он еще раз экстатически вздохнул, а потом испустил вздох отчаяния.
Таня относилась к нему очень славно. Лучше, чем к пуговице на своем башмачке — ту она просто не замечала. А его все же глазом отслеживала. Наблюдала. Как за растением в кадке. Или каким-то новым видом насекомого. К примеру, жучка, с которым как-то связано твое благополучие. Терпеть шкрябанье лапок которого, мельтешню, странные привычки или неприятный запах — можно лишь до той поры, пока он приносит пользу. Растение в кадке или экспериментальный жук, согласимся, ни при каких условиях не могут вызывать симпатии. Вот, на что было похоже ее отношение, правда, всецело разделяемое и ее матерью. А доктор Браф не скрывал ни восторга от маленького бога, ни своего к нему величайшего уважения; нравился он и Китти, которая, положа руку на сердце, относилась к нему получше всех.
Только вот Таня… Конечно же, причиной ее неприязни явно был его рост. Или отсутствие вишневого «доджа» с серебряными колпаками, или чем там еще? Джона Томаса поблизости больше не было, зато по-прежнему оставались и Уилл Янг, и прочие ее знакомые, ни один из которых не был ниже шести футов ростом. А Гермес… Разговор, состоявший ся у него с Брафом и Ходжесом, ни к чему не привел. Когда все возможное было сказано и сделано, надежды для него не осталось.
Он снова вздохнул и так громко, с таким искренним страданием, что Диксон, помогавший ученым с Антропосом, наконец обратил на него внимание.
— В чем дело, Гермес? — добродушно поинтересовался он. — Снова высох твой спирт? Почему бы для разнообразия не попробовать четыреххлористый углерод?
Гермес отрицательно помотал головой.
— Ничего мне не нужно. Похоже, что спирт прочно связался со смолой — что-то вроде воды и хрусталя. Образовался гидрат. Теперь смола постоянно пребывает в размягченном состоянии.
Ходжес поднял голову, взглянул на него, а потом на ванну, в которой лежал искусственный человек. Гермес взглянул туда же. Что касается внешности, Антропос являл собой практически полное совершенство. Дурак только. Мысли маленького бога захлестнула волна зависти.
Диксон устало потер лоб.
— Все, сдаюсь. Если уж целых три раздела химии не могут привести его в сознание, надежды, скорее всего, нет. Знаете, Ходжес, по-моему, ваше создание обречено на пассивную жизнь. Именно он — неудача.
— Однако он дышит, — пробормотал биохимик. — С тех пор как мы ввели ему калий и поместили в питательную среду, он живет. Да не приходит в сознание. Но, заметьте, сердце у него бьется, как часы. — Он указал на огонек индикатора частоты сердцебиения, равномерно помигивающий на краю ванны. Браф не пожелал смотреть на прибор.
— Для любого ответ совершенно очевиден. Ну, кроме биохимика, — громогласно возвестил он. — Хайрам создал жизнь, это верно, но не смог обеспечить ее хорошим мозгом. Слишком сложно для электрического детерминатора формирования клеток. Просто Антропосу не хватает нового мозга.
— Уж не собираешься ли ты наполнить его череп своей резиноватой смолой? — парировал Ходжес. По старой привычке замечание прозвучал излишне едко, хотя между учеными и восстановились приятельские отношения.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
